?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Статья 10. Экстрадиция в Россию. Часть 1.
aleksmar6295
    Вопрос, экстрадировать гражданина России на Родину или нет, в каждой стране решается по-разному и зависит от многих факторов. Основополагающими факторами при принятии судом решения, выдавать гражданина России или нет, является политическая обстановка и взаимность в отношениях между властными группами (структурами) этих стран, т.е. по принципу “ты мне, я тебе”.                                                                                                     
    Процесс моей экстрадиции из Испании в Россию происходил на фоне благоприятных для выдачи отношений между странами и практически вопрос об экстрадиции был решён за ранее. Власти двух стран из-за какого-то гражданина ссориться не стали бы.
    Для самого гражданина, т.е. для меня, была рассказана история, что моё дело будет рассматривать национальный суд Испании, AUDIENCIA NACIONAL, что суд будет состоять из трёх судей и, что они будут вникать в дело. Разумеется я на это надеялся. 
    На самом деле всё получилось иначе. Оказалось, что испанский суд совсем не интересовало, виновен я или нет в предъявленных мне обвинениях потому, что это, со слов судей, внутреннее дело России. А переживают испанские судьи только за то, чтобы меня не пытали в России и соблюдали по отношению ко мне права человека. 
    Парадоксальность ситуации заключалась в том, что ни соблюдение прав человека в России, ни то, что людей в российских тюрьмах пытают и доводят до смерти, ни само дело в целом судьи обсуждать не хотели, повторяя, что это внутреннее дело России. В общем, “дело спасения утопающих, дело рук самих утопающих”. 
    В странах с независимыми, беспрестрастными судами, в таких как Великобритания, Израиль, судьи, перед тем, как принять решение о выдаче человека, запрашивают доказательства его вины. Только после тщательного изучения всех материалов дела выносят свой вердикт. Честь, справедливое решение, совесть для таких судей непоследние слова.
    Процесс узаконенных издевательств надо мной происходил следующим образом. Поскольку я ни от кого не прятался, меня задержали возле моего дома в Испании, где я проживал с семьёй с 2001 года. Произошло это 20 марта 2006 года. 
    В комиссарии мне объяснили, что арест инициирован Интерполом по запросу прокуратуры САО г.Москвы. После беседы с полицейскими города Calpe, где я проживал, меня отправили в окружной суд города Denia. В суде было принято решение продлить арест на трое суток и передать дело в Мадрид. Само дело на тот момент состояло из трёх листов.
    В Мадриде, в суде AUDIENCIA NACIONAL, мой арест был продлён на 40 дней и это же время было выделено Ген. Прокуратуре России для предоставления основных материалов дела для будущего суда. 
    Зная о своей непричастности к преступлениям, я надеялся, что испанский суд разберётся в этом деле и не выдаст меня на расправу продажным прокурорам.
    На сороковой день, моего пребывания в тюрьме Soto del Real я узнал, что мой арест продлён ещё на 40 дней потому, что прокуратура не успевает, помимо организации убийства Проснякова, “повесить” на меня ещё и организацию убийства Вюнша с охранниками.
    После продления ареста меня перевели в тюрьму Navalсarnero. В этой тюрьме содержится наиболее агрессивный контингент заключённых. Понимая всю сложность своего положения, зная о чудовищной коррупции в органах, где находились дела об убийстве Проснякова и Вюнша, я понял, что доказывая свою невиновность, я тем самым буду доказывать то, что дело против меня сфабриковано. Но я ведь один, а против меня - организатор убийств Оболенцев со своими (присвоенными) миллионами долларов и продажные прокуроры со своими возможностями и властью. Что делать?.. 
    Продолжение в следующей статье. 
 
                                                 Александр Маркин - из Испанской тюрьмы Valdemoro.                                                                         
 

  • 1
доказывая свою невиновность, я тем самым буду доказывать то, что дело против меня сфабриковано. Но я ведь один

И что - в тот момент признали свою вину? Не до жиру, быть бы живу?

  • 1